   |
ю.
Неизвестно еще, какие последствия вызовет этот единственный телефонный звонок.
– Когда вы туда звонили? – поинтересовался он.
– Вчера днем. Вы не сердитесь на меня за это, Боб? У вас какой-то расстроенный вид.
Хок постарался смягчить выражение лица. Меньше всего ему хотелось огорчать единственного человека, который все эти месяцы был его опорой и связью с обычным миром.
– Не волнуйтесь, миссис Эйвери. Я просто удивился. Уверен, что будет… э-э… здорово послушать, что там записано.
Она облегченно вздохнула и улыбнулась ему.
– Только не принимайте это всерьез. А теперь мне лучше вас не задерживать. Скоро вниз спустится мистер Томкинс, а я еще не подготовила карточный столик.
Хок подождал, пока она уйдет к себе и закроет за собой дверь, и лишь затем вошел в свою квартиру. Хоть он всерьез не подозревал, что там его кто-то поджидает… это было бы ни к чему: они могли разнести его в клочья прямо на пороге… но привычка к осторожности взяла верх. В результате прошло еще лишних пять минут, прежде чем он, положив пистолет на кофейный столик, вставил кассету в магнитофон.
Минуту спустя он уже слушал голоса Фионы и Сары – а он даже не знал ее имени – и улыбался, слушая ее характеристику собственной персоны.
Усевшись поудобнее в кресле, Хок только немного расслабился, как Сара упомянула шрам на правой руке и вышивание. Не обращая внимания на продолжение записи, Хок вскочил и пронесся по квартире, собирая и запихивая в спортивную сумку то необходимое свое имущество, которое в ней еще не лежало. Разговор на кассете еще не закончился, когда он по пути к двери извлек ее из магнитофона и сунул в карман куртки. Осторожно, чтобы не привлечь шумом соседку, Хок выбрался в темный холл.
Снова ему приходилось бежать. На этот раз из-за того, что милая старая дама решила, что он страдает от одиночества. Хок решил, что сам в этом виноват, потому что подпустил ее слишком близко. Но все равно, ему было неприятно исчезать, не попрощавшись по-хорошему и не поблагодарив за душевное равновесие, которое она вернула ему на несколько месяцев. Тем не менее он уходил, ничего не сказав ей, потому что те, кто придет за ним, оставят ее в покое, только если поймут, что ей ничего не известно.
Пробираясь темными закоулками к месту, где оставил свою машину, Хок осознал, что ему просто повезло, что он еще жив. Лишние пять минут или пять часов, и его история выплеснулась бы на первые страницы газет Сан-Рафаэля… «Продажный полицейский из отдела по борьбе с наркотиками убит в перестрелке…» Или какая-нибудь чушь вроде этого.
Ему надо было
Неизвестно еще, какие последствия вызовет этот единственный телефонный звонок.
– Когда вы туда звонили? – поинтересовался он.
– Вчера днем. Вы не сердитесь на меня за это, Боб? У вас какой-то расстроенный вид.
Хок постарался смягчить выражение лица. Меньше всего ему хотелось огорчать единственного человека, который все эти месяцы был его опорой и связью с обычным миром.
– Не волнуйтесь, миссис Эйвери. Я просто удивился. Уверен, что будет… э-э… здорово послушать, что там записано.
Она облегченно вздохнула и улыбнулась ему.
– Только не принимайте это всерьез. А теперь мне лучше вас не задерживать. Скоро вниз спустится мистер Томкинс, а я еще не подготовила карточный столик.
Хок подождал, пока она уйдет к себе и закроет за собой дверь, и лишь затем вошел в свою квартиру. Хоть он всерьез не подозревал, что там его кто-то поджидает… это было бы ни к чему: они могли разнести его в клочья прямо на пороге… но привычка к осторожности взяла верх. В результате прошло еще лишних пять минут, прежде чем он, положив пистолет на кофейный столик, вставил кассету в магнитофон.
Минуту спустя он уже слушал голоса Фионы и Сары – а он даже не знал ее имени – и улыбался, слушая ее характеристику собственной персоны.
Усевшись поудобнее в кресле, Хок только немного расслабился, как Сара упомянула шрам на правой руке и вышивание. Не обращая внимания на продолжение записи, Хок вскочил и пронесся по квартире, собирая и запихивая в спортивную сумку то необходимое свое имущество, которое в ней еще не лежало. Разговор на кассете еще не закончился, когда он по пути к двери извлек ее из магнитофона и сунул в карман куртки. Осторожно, чтобы не привлечь шумом соседку, Хок выбрался в темный холл.
Снова ему приходилось бежать. На этот раз из-за того, что милая старая дама решила, что он страдает от одиночества. Хок решил, что сам в этом виноват, потому что подпустил ее слишком близко. Но все равно, ему было неприятно исчезать, не попрощавшись по-хорошему и не поблагодарив за душевное равновесие, которое она вернула ему на несколько месяцев. Тем не менее он уходил, ничего не сказав ей, потому что те, кто придет за ним, оставят ее в покое, только если поймут, что ей ничего не известно.
Пробираясь темными закоулками к месту, где оставил свою машину, Хок осознал, что ему просто повезло, что он еще жив. Лишние пять минут или пять часов, и его история выплеснулась бы на первые страницы газет Сан-Рафаэля… «Продажный полицейский из отдела по борьбе с наркотиками убит в перестрелке…» Или какая-нибудь чушь вроде этого.
Ему надо было
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107