   |
ала Джастин.
– Владелец бюро, его работа, – прошептала Кэрол. – «За X вы получите гроб и две вазы цветов. За X плюс 500 – две большие вазы. Как вы думаете, она ведь предпочла бы большие вазы? А цветы на крышке – дополнительно, но разве она их не стоит?» Отвратительно!
– Ты мне этого не говорила, – Джастин была шокирована.
– Все это… – Кэрол расплакалась.
Поток людей проходил через комнату, все были одеты как для коктейля. Джин стоял у двери и курил сигару.
Марша Салоника, одна из школьных подруг Кэрол, положила руки на плечи Джастин.
– Да. Я понимаю, это ужасный момент. Но ты с кем-нибудь встречаешься?
– Кое-что только закончилось.
– Ну, ты дай мне знать. – Она погрозила пальцем. – У меня есть для тебя парень. Настоящий победитель. Умница, для моей Тини. – Она вынула из сумочки сигарету и сказала шепотом: – Я слышала, брат не придет?
– Донни придет.
– А жена, она придет?
– Жена придет, – сказала она, усталая до крайности. Эти люди вообще слушают, что несут?
Остальные друзья матери ждали дома. Рода Вайзенблатт взяла ее за запястье в столовой.
– Ты любила бабушку, правда. Твоя мать опечалена, правда. Это очень трудно, я знаю. Моя мать умерла восемь лет назад, это было чудовищно. – Она помолчала, в глазах у нее стояли слезы. Она взяла со стола пирожное. – Как работа?
– Я только что закончила одну сделку на 10,7 миллиарда долларов. Может быть, вы читали об этом в газетах…
– Очень впечатляет! Так ты тогда не была помолвлена, ты просто с кем-то встречалась, да?
Джастин уставилась на нее. Повисла пауза. Рода склонила голову набок в ожидании.
– И твоя мать была от этого кого-то не в восторге?
Джастин не собиралась отвечать на это беспардонное вторжение.
– Так ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?
– Не собираюсь больше делать заявлений по этому вопросу на данный момент.
Рода прищурилась. Это конец разговора. Она положила ладонь на щеку Джастин.
– Обожаю твои волосы. Обожаю.
– Неужели им совсем не о чем поговорить? – требовательно спросила она Джина на кухне. – Ваши друзья чудовищно ограничены. – Он утомленно кивнул. Он тоже прятался. – Ну правда, они же пришли выразить соболезнования!
В гостевой комнате на первом этаже были люди. Джастин кое-как втащила себя по лестнице на второй этаж, чтобы лечь в своей старой комнате отдохнуть. Ей было отчаянно неудобно. Она должна быть здесь, уехать домой нельзя. Ей страстно захотелось заняться хоть чем-нибудь, хоть счета разобрать. Если бы здесь был Барри, она бы представляла его всем, и это было бы намного лучше.
Дверь открылась.
– Видишь, она переделала всю комнату, вот – ковер, балдахин, покрывала – а, привет, Джастин. Как дела, малышка? – Это были Конни Тичлер и Пэт Чампион. – Извини, что побеспокоили. Посмотри на балдахин, – прошептала Конни. Пэт посмотрела. Они выскользнули обратно, оставив дверь открытой.
Около одиннадцати, когда все ушли, Джастин и ее мать сидели на кухне, среди фруктов, цветов и коробок с булочками и пирожными.
– Я в жизни не видела столько еды сразу, – сказала Кэрол, закуривая «Парламент».
– Это непристойно, – согласилась Джастин. Они помолчали. Мать курила.
– Так, наверное, приятно вернуться к себе, – заметила Кэрол удовлетворенно. – Со всеми вещами.
– Что ты имеешь в виду?
– У тебя сколько угодно места. И мир и спокойствие.
– Хватит. – Ее это не касается, и незачем ей это обсуждать.
– Я знаю, это тяжело, и еще все это. – Мать взяла ее за руку, пытаясь приободрить. Джастин пришлось сделать над собой усилие, чтобы не вырваться. – Но было бы тяжело в любом случае, и ты же знаешь, что все равно пришлось бы избавиться от него в конце концов.
– Не радуйся так откровенно, Кэрол, – предостерегла Джастин и потянулась за печеньем. А когда сказала следующие слова, то поняла, что это правда: – Я не уверена на сто процентов.
– Я тебя останавливаю? – спросила Кэрол, громко, защищаясь.
Джастин быстро съела печенье. Нет никого, никого на всем белом свете более самоуверенного, лицемерного, придирчивого и всем недовольного, чем ее мать. Но в конце концов – больница, медсестры, организация похорон, Донни – Кэрол сейчас сама не своя.
Нет, дело именно в этом: она именно такая, какая есть.
– Потеря работы все-таки должна перевесить… другие вещи, – продолжала Кэрол, со значением глядя Джастин в глаза, а потом опустила взгляд на стол. Потому что говорила
– Владелец бюро, его работа, – прошептала Кэрол. – «За X вы получите гроб и две вазы цветов. За X плюс 500 – две большие вазы. Как вы думаете, она ведь предпочла бы большие вазы? А цветы на крышке – дополнительно, но разве она их не стоит?» Отвратительно!
– Ты мне этого не говорила, – Джастин была шокирована.
– Все это… – Кэрол расплакалась.
Поток людей проходил через комнату, все были одеты как для коктейля. Джин стоял у двери и курил сигару.
Марша Салоника, одна из школьных подруг Кэрол, положила руки на плечи Джастин.
– Да. Я понимаю, это ужасный момент. Но ты с кем-нибудь встречаешься?
– Кое-что только закончилось.
– Ну, ты дай мне знать. – Она погрозила пальцем. – У меня есть для тебя парень. Настоящий победитель. Умница, для моей Тини. – Она вынула из сумочки сигарету и сказала шепотом: – Я слышала, брат не придет?
– Донни придет.
– А жена, она придет?
– Жена придет, – сказала она, усталая до крайности. Эти люди вообще слушают, что несут?
Остальные друзья матери ждали дома. Рода Вайзенблатт взяла ее за запястье в столовой.
– Ты любила бабушку, правда. Твоя мать опечалена, правда. Это очень трудно, я знаю. Моя мать умерла восемь лет назад, это было чудовищно. – Она помолчала, в глазах у нее стояли слезы. Она взяла со стола пирожное. – Как работа?
– Я только что закончила одну сделку на 10,7 миллиарда долларов. Может быть, вы читали об этом в газетах…
– Очень впечатляет! Так ты тогда не была помолвлена, ты просто с кем-то встречалась, да?
Джастин уставилась на нее. Повисла пауза. Рода склонила голову набок в ожидании.
– И твоя мать была от этого кого-то не в восторге?
Джастин не собиралась отвечать на это беспардонное вторжение.
– Так ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?
– Не собираюсь больше делать заявлений по этому вопросу на данный момент.
Рода прищурилась. Это конец разговора. Она положила ладонь на щеку Джастин.
– Обожаю твои волосы. Обожаю.
– Неужели им совсем не о чем поговорить? – требовательно спросила она Джина на кухне. – Ваши друзья чудовищно ограничены. – Он утомленно кивнул. Он тоже прятался. – Ну правда, они же пришли выразить соболезнования!
В гостевой комнате на первом этаже были люди. Джастин кое-как втащила себя по лестнице на второй этаж, чтобы лечь в своей старой комнате отдохнуть. Ей было отчаянно неудобно. Она должна быть здесь, уехать домой нельзя. Ей страстно захотелось заняться хоть чем-нибудь, хоть счета разобрать. Если бы здесь был Барри, она бы представляла его всем, и это было бы намного лучше.
Дверь открылась.
– Видишь, она переделала всю комнату, вот – ковер, балдахин, покрывала – а, привет, Джастин. Как дела, малышка? – Это были Конни Тичлер и Пэт Чампион. – Извини, что побеспокоили. Посмотри на балдахин, – прошептала Конни. Пэт посмотрела. Они выскользнули обратно, оставив дверь открытой.
Около одиннадцати, когда все ушли, Джастин и ее мать сидели на кухне, среди фруктов, цветов и коробок с булочками и пирожными.
– Я в жизни не видела столько еды сразу, – сказала Кэрол, закуривая «Парламент».
– Это непристойно, – согласилась Джастин. Они помолчали. Мать курила.
– Так, наверное, приятно вернуться к себе, – заметила Кэрол удовлетворенно. – Со всеми вещами.
– Что ты имеешь в виду?
– У тебя сколько угодно места. И мир и спокойствие.
– Хватит. – Ее это не касается, и незачем ей это обсуждать.
– Я знаю, это тяжело, и еще все это. – Мать взяла ее за руку, пытаясь приободрить. Джастин пришлось сделать над собой усилие, чтобы не вырваться. – Но было бы тяжело в любом случае, и ты же знаешь, что все равно пришлось бы избавиться от него в конце концов.
– Не радуйся так откровенно, Кэрол, – предостерегла Джастин и потянулась за печеньем. А когда сказала следующие слова, то поняла, что это правда: – Я не уверена на сто процентов.
– Я тебя останавливаю? – спросила Кэрол, громко, защищаясь.
Джастин быстро съела печенье. Нет никого, никого на всем белом свете более самоуверенного, лицемерного, придирчивого и всем недовольного, чем ее мать. Но в конце концов – больница, медсестры, организация похорон, Донни – Кэрол сейчас сама не своя.
Нет, дело именно в этом: она именно такая, какая есть.
– Потеря работы все-таки должна перевесить… другие вещи, – продолжала Кэрол, со значением глядя Джастин в глаза, а потом опустила взгляд на стол. Потому что говорила
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107