   |
бнулся.
– Нет, спасибо.
Ну, он здесь не единственный партнер. Джастин схватила из буфетной два «Даниш», направилась в кабинет к Роберте и застала ее за выкуриванием «Мерит-2». Роберта смущенно затушила сигарету, взяла «Даниш» и выслушала.
– Ублюдок, – мрачно сказала Роберта. Она позвонила Илане, стряхивая крошки с лацкана пиджака. – Приходи сюда. Прямо сейчас.
Пришла Илана, ее зализанные соломенные волосы сияли новым мелированием.
– Что? Что?
Джастин рассказала все с начала.
– Предоставьте это мне, – промурлыкала Илана, ее блестящая коралловая помада оставила отметку у нее над верхней губой.
– Подожди. – Джастин была сконфужена, и ей было стыдно. – Я не хочу, чтобы показалось, будто я тут же со всех ног бросилась к тебе. Хотя так и было.
Она чувствовала себя ребенком. Все детство она носилась с несправедливостью.
– Нет, ни в коем случае. – Илана разгладила крупнозернистый манжет. – Я спущу с него шкуру завтра с утречка. Кстати, Джастин, «Первый Национальный» Швеции продает американскую группу венчурного капитала. Я встречаюсь с ними в пятницу, хочешь присоединиться?
– Конечно, – нехотя сказала Джастин.
– Сделай укладку, – добавила Илана и дала Джастин карточку своего парикмахера. – У меня запись утром в пятницу. Иди ты.
В тот же день после обеда Джастин передала заказанный ей Фарло обзор Рокси, которая закатила глаза. Так что теперь Джастин придется иметь дело с Сай, главой налогового отдела.
Роберта проходила мимо по коридору.
– Поужинаем? – спросила она.
– Конечно.
Они взяли такси и доехали до Второй авеню сквозь пульсирующий зной, Роберта щебетала про мероприятие по набору свежих кадров: ей хотелось, чтобы Джастин провела его осенью. Джастин было любопытно, какая у Роберты квартира. Она однажды была у Иланы, это была кошмарная смесь розового вощеного ситца, полосатого шелка и чайных роз, как Джастин и ожидала. За мартини в своей ослепительно белой кухне Илана сказала, поигрывая оливкой:
– Роберта не такая, как мы. Блестящий горист, – промурлыкала она, – не пойми меня неправильно. Но можешь себе представить ее кухню? Подумать страшно! – добавила она зверским театральным шепотом.
Квартира Роберты располагалась в приятном квартале, в доме из бурого песчаника. Внутри было чисто, светло, много воздуха, хороший свет для чтения, большие синие диваны в стиле ар деко и никакого беспорядка.
– Милая конурка, Роберта.
– Ты будто удивлена, – сказала Роберта, кладя пиджак и кейс на кушетку. Очень высокий и худой юноша в крашеной разводами футболке и низко сидящих штанах спустился по лестнице.
– Привет, – сказал он.
– Привет, – Роберта кивнула. Она кивнула Джастин. – Бен, это Джастин Шифф.
– Привет, Джастин, – сказал он, пожимая ей руку. – Я много о вас слышал. – паренька было кольцо в носу.
Она в замешательстве повернулась к Роберте.
– Кажется, это не взаимно, – застенчиво сказал он.
– Джастин, это Бен Джакобс, мой сын.
Джастин во все глаза смотрела на кольцо в носу. Еще у него были три сережки и грязный браслет-шнурок. Она потеряла дар речи.
– Твой сын?
Роберта покатилась со смеху.
– Ты бы видела свое лицо!
– Я в шоке. Я даже не знаю, как. Как тебе удалось спрятать такого большого парня?
– Он не всегда был таким большим, – сказала она, когда Бен уселся на диван, подобрав книгу.
Все эти годы Роберта звала Джастин к себе в дом, а та ее неправильно понимала. Она уже давно могла бы с ним познакомиться.
– Как ты сумела? Ты же все время работаешь?
Парнишка насмешливо хмыкнул с дивана, он читал «Тошноту» с ручкой в руке.
– Я часто бываю вне офиса, – объяснила Роберта и не смущаясь сняла блузку. – Никто не обращает внимания, да и всем все равно. Почему? – Она надела майку. – Потому что я так построила свою жизнь, потому что принесла в жертву, да, свою женственность! В жертву фирме. И чем же я, старая дева, могу таким заниматься?
Все ее знакомые беспрестанно обсуждали своих детей и хвастались ими. Саму Джастин в детстве постоянно выводили – в буквальном смысле, на лошадиных выступлениях – на всеобщее обозрение: всегда на людях, всегда напоказ.
– Как тебе удавалось не говорить о нем?
Бен скромно поднял глаза от «Тошноты».
– Ты же знаешь, что случается, когда они узнают, что у тебя семья. Мне нужна была эта работа. Мне нужно было партнерство. Сейчас, наверное, я могла бы уже жить в открытую, но теперь они все отреагировали бы как ты: как будто я чем-то
– Нет, спасибо.
Ну, он здесь не единственный партнер. Джастин схватила из буфетной два «Даниш», направилась в кабинет к Роберте и застала ее за выкуриванием «Мерит-2». Роберта смущенно затушила сигарету, взяла «Даниш» и выслушала.
– Ублюдок, – мрачно сказала Роберта. Она позвонила Илане, стряхивая крошки с лацкана пиджака. – Приходи сюда. Прямо сейчас.
Пришла Илана, ее зализанные соломенные волосы сияли новым мелированием.
– Что? Что?
Джастин рассказала все с начала.
– Предоставьте это мне, – промурлыкала Илана, ее блестящая коралловая помада оставила отметку у нее над верхней губой.
– Подожди. – Джастин была сконфужена, и ей было стыдно. – Я не хочу, чтобы показалось, будто я тут же со всех ног бросилась к тебе. Хотя так и было.
Она чувствовала себя ребенком. Все детство она носилась с несправедливостью.
– Нет, ни в коем случае. – Илана разгладила крупнозернистый манжет. – Я спущу с него шкуру завтра с утречка. Кстати, Джастин, «Первый Национальный» Швеции продает американскую группу венчурного капитала. Я встречаюсь с ними в пятницу, хочешь присоединиться?
– Конечно, – нехотя сказала Джастин.
– Сделай укладку, – добавила Илана и дала Джастин карточку своего парикмахера. – У меня запись утром в пятницу. Иди ты.
В тот же день после обеда Джастин передала заказанный ей Фарло обзор Рокси, которая закатила глаза. Так что теперь Джастин придется иметь дело с Сай, главой налогового отдела.
Роберта проходила мимо по коридору.
– Поужинаем? – спросила она.
– Конечно.
Они взяли такси и доехали до Второй авеню сквозь пульсирующий зной, Роберта щебетала про мероприятие по набору свежих кадров: ей хотелось, чтобы Джастин провела его осенью. Джастин было любопытно, какая у Роберты квартира. Она однажды была у Иланы, это была кошмарная смесь розового вощеного ситца, полосатого шелка и чайных роз, как Джастин и ожидала. За мартини в своей ослепительно белой кухне Илана сказала, поигрывая оливкой:
– Роберта не такая, как мы. Блестящий горист, – промурлыкала она, – не пойми меня неправильно. Но можешь себе представить ее кухню? Подумать страшно! – добавила она зверским театральным шепотом.
Квартира Роберты располагалась в приятном квартале, в доме из бурого песчаника. Внутри было чисто, светло, много воздуха, хороший свет для чтения, большие синие диваны в стиле ар деко и никакого беспорядка.
– Милая конурка, Роберта.
– Ты будто удивлена, – сказала Роберта, кладя пиджак и кейс на кушетку. Очень высокий и худой юноша в крашеной разводами футболке и низко сидящих штанах спустился по лестнице.
– Привет, – сказал он.
– Привет, – Роберта кивнула. Она кивнула Джастин. – Бен, это Джастин Шифф.
– Привет, Джастин, – сказал он, пожимая ей руку. – Я много о вас слышал. – паренька было кольцо в носу.
Она в замешательстве повернулась к Роберте.
– Кажется, это не взаимно, – застенчиво сказал он.
– Джастин, это Бен Джакобс, мой сын.
Джастин во все глаза смотрела на кольцо в носу. Еще у него были три сережки и грязный браслет-шнурок. Она потеряла дар речи.
– Твой сын?
Роберта покатилась со смеху.
– Ты бы видела свое лицо!
– Я в шоке. Я даже не знаю, как. Как тебе удалось спрятать такого большого парня?
– Он не всегда был таким большим, – сказала она, когда Бен уселся на диван, подобрав книгу.
Все эти годы Роберта звала Джастин к себе в дом, а та ее неправильно понимала. Она уже давно могла бы с ним познакомиться.
– Как ты сумела? Ты же все время работаешь?
Парнишка насмешливо хмыкнул с дивана, он читал «Тошноту» с ручкой в руке.
– Я часто бываю вне офиса, – объяснила Роберта и не смущаясь сняла блузку. – Никто не обращает внимания, да и всем все равно. Почему? – Она надела майку. – Потому что я так построила свою жизнь, потому что принесла в жертву, да, свою женственность! В жертву фирме. И чем же я, старая дева, могу таким заниматься?
Все ее знакомые беспрестанно обсуждали своих детей и хвастались ими. Саму Джастин в детстве постоянно выводили – в буквальном смысле, на лошадиных выступлениях – на всеобщее обозрение: всегда на людях, всегда напоказ.
– Как тебе удавалось не говорить о нем?
Бен скромно поднял глаза от «Тошноты».
– Ты же знаешь, что случается, когда они узнают, что у тебя семья. Мне нужна была эта работа. Мне нужно было партнерство. Сейчас, наверное, я могла бы уже жить в открытую, но теперь они все отреагировали бы как ты: как будто я чем-то
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107