   |
игнований. Смахнув с лица очки, он спросил с нарастающим раздражением:
– Проблемы дома?
– Простите?
– У тебя личные проблемы. Что-то в этом роде. Не надо подробностей, – быстро добавил он, предостерегающе подняв руку. – Я не желаю знать.
– Нет, но у меня в эти выходные свадьба, – сказала она, и его редкие седые брови резко взлетели вверх. – Не моя, – разуверила она его.
– Слава богу, – сказал он небрежно, как будто сама мысль была такой нелепой, что не сошла бы и за неудачную шутку.
Ну и конечно ее угораздило разреветься, уронив голову на его столе.
– Что такое? – сердито крикнул он.
Ничего подобного раньше не случалось. Фарло вскочил и захлопнул дверь. Он не выносил апатии, а тем более истерик. Он ждал – похлопывая ладонью по столу, – чтобы она взяла себя в руки.
Она никак не могла успокоиться. Это было более чем непрофессионально. Это было самоубийство, она сейчас своими руками губила свою карьеру. Фарло входил в Совет по управлению, Партнерский совет и был сопредседателем Совета корпорации.
Фарло покачал своей большой, седой головой.
– Ну все, Шифф, – продолжал он предостерегающе, нетерпеливо барабаня пальцами. – Хватит уже.
Женщины в «Пэкер Брибис Нишман Грабт» – это одно. Замужние женщины – совсем другое. А одинокая женщина, стремящаяся выйти замуж, считалась низшей формой жизни. С этой самой минуты, сколько бы восемнадцатичасовых рабочих дней она ни вписывала себе в табель, Фарло и партнеры будут обращаться с ней, как со школьницей, которая зашла передохнуть, прежде чем снова отправиться по магазинам.
Барри Кантор все болтал.
– Эта очередь будет тянуться еще не меньше трех часов, – сказал им человек с рукой на перевязи, направляясь к выходу. Ему оставалось пройти всего одно собеседование, и Джастин чуть снова не расплакалась.
Она поднялась, кое-как доковыляла до свободного участка затянутого ковровым покрытием пола и легла, укрывшись серебристым пледом. Люди носились туда-сюда, вопили, плакали. Джастин где-то потеряла свои туфли, пальто, папки.
Барри присел рядом на корточки.
– Что случилось? – сказал он очень громко.
– Устала. Вдруг.
– И все? У тебя там под одеждой нет еще каких-то повреждений? Хочешь, я проверю?
Передние зубы у него чуть находили друг на друга. Он был очень обаятелен. Какая жалость, что он так громко разговаривает.
– Пассажиры рейса 358! После того как вы проконсультируетесь с представителями авиакомпании и медицинской службы, вы можете свободно покинуть зону реабилитации! – Послышались радостные возгласы, Барри присоединился. – Вы можете получить ваучеры на рейс до Феникса, отправляющийся в семь часов! – В ответ раздался взрыв саркастического смеха. – Напоминаем, что курение на территории терминала запрещено и карается штрафом и/или тюремным заключением!
Джастин села. Зачем они сидят здесь и чего-то ждут? Если она уже не летит в Феникс, надо вернуться и поработать над этим тендером.
Она встала.
– Я хочу уйти отсюда.
– Тебе не нужен багаж?
Может быть, Барри Кантор один из тех парней, с кем она могла бы и переспать в колледже, но которые сейчас ей совершенно незачем?
С другой стороны, разве она не решила пересмотреть свою жизнь?
Нет: кое-что остается неизменным. Он сидит тут, как все остальное стадо, и ждет, пока кто-нибудь все за него организует. Это ее бесило.
– Я ухожу, – сказала она, разочарованно протягивая ему руку.
– А, конечно, вежливое рукопожатие на первом этаже. – Он крепко обнял ее. Он прижался губами к ее лбу. Он был высокий, надежный, сильный. И никогда не возникнет вопроса, кто больше весит. Она снова чуть не расплакалась.
– Послушай. Я хочу в душ, – сказала она. – И стейк.
– Тебе с этим помочь?
«А я думала, ты уже и не спросишь», – подумала она про себя, но вслух сказала:
– Да.
На Гранд-Централ-Парквей было плотное движение: по обеим сторонам проспекта люди глазели на столб грязно-серого дыма, поднимавшийся из самолета, и на работу пожарных. Джастин попыталась унять сердцебиение при помощи биоритмических упражнений, которые выучила в прошлом году на семинаре в Дулуте. Ей удалось быстро вырваться на волю, загнав в угол человека в униформе словами:
– Я юрист из компании «Пэкер Брибис Нишман Грабт». И если вы думаете, что я буду стоять в очереди, то вы просто не понимаете, с кем связались.
Они подписали заявления об отказе от права на медицинскую помощь и еще несколько документов, представитель «УорлдУайд»
– Проблемы дома?
– Простите?
– У тебя личные проблемы. Что-то в этом роде. Не надо подробностей, – быстро добавил он, предостерегающе подняв руку. – Я не желаю знать.
– Нет, но у меня в эти выходные свадьба, – сказала она, и его редкие седые брови резко взлетели вверх. – Не моя, – разуверила она его.
– Слава богу, – сказал он небрежно, как будто сама мысль была такой нелепой, что не сошла бы и за неудачную шутку.
Ну и конечно ее угораздило разреветься, уронив голову на его столе.
– Что такое? – сердито крикнул он.
Ничего подобного раньше не случалось. Фарло вскочил и захлопнул дверь. Он не выносил апатии, а тем более истерик. Он ждал – похлопывая ладонью по столу, – чтобы она взяла себя в руки.
Она никак не могла успокоиться. Это было более чем непрофессионально. Это было самоубийство, она сейчас своими руками губила свою карьеру. Фарло входил в Совет по управлению, Партнерский совет и был сопредседателем Совета корпорации.
Фарло покачал своей большой, седой головой.
– Ну все, Шифф, – продолжал он предостерегающе, нетерпеливо барабаня пальцами. – Хватит уже.
Женщины в «Пэкер Брибис Нишман Грабт» – это одно. Замужние женщины – совсем другое. А одинокая женщина, стремящаяся выйти замуж, считалась низшей формой жизни. С этой самой минуты, сколько бы восемнадцатичасовых рабочих дней она ни вписывала себе в табель, Фарло и партнеры будут обращаться с ней, как со школьницей, которая зашла передохнуть, прежде чем снова отправиться по магазинам.
Барри Кантор все болтал.
– Эта очередь будет тянуться еще не меньше трех часов, – сказал им человек с рукой на перевязи, направляясь к выходу. Ему оставалось пройти всего одно собеседование, и Джастин чуть снова не расплакалась.
Она поднялась, кое-как доковыляла до свободного участка затянутого ковровым покрытием пола и легла, укрывшись серебристым пледом. Люди носились туда-сюда, вопили, плакали. Джастин где-то потеряла свои туфли, пальто, папки.
Барри присел рядом на корточки.
– Что случилось? – сказал он очень громко.
– Устала. Вдруг.
– И все? У тебя там под одеждой нет еще каких-то повреждений? Хочешь, я проверю?
Передние зубы у него чуть находили друг на друга. Он был очень обаятелен. Какая жалость, что он так громко разговаривает.
– Пассажиры рейса 358! После того как вы проконсультируетесь с представителями авиакомпании и медицинской службы, вы можете свободно покинуть зону реабилитации! – Послышались радостные возгласы, Барри присоединился. – Вы можете получить ваучеры на рейс до Феникса, отправляющийся в семь часов! – В ответ раздался взрыв саркастического смеха. – Напоминаем, что курение на территории терминала запрещено и карается штрафом и/или тюремным заключением!
Джастин села. Зачем они сидят здесь и чего-то ждут? Если она уже не летит в Феникс, надо вернуться и поработать над этим тендером.
Она встала.
– Я хочу уйти отсюда.
– Тебе не нужен багаж?
Может быть, Барри Кантор один из тех парней, с кем она могла бы и переспать в колледже, но которые сейчас ей совершенно незачем?
С другой стороны, разве она не решила пересмотреть свою жизнь?
Нет: кое-что остается неизменным. Он сидит тут, как все остальное стадо, и ждет, пока кто-нибудь все за него организует. Это ее бесило.
– Я ухожу, – сказала она, разочарованно протягивая ему руку.
– А, конечно, вежливое рукопожатие на первом этаже. – Он крепко обнял ее. Он прижался губами к ее лбу. Он был высокий, надежный, сильный. И никогда не возникнет вопроса, кто больше весит. Она снова чуть не расплакалась.
– Послушай. Я хочу в душ, – сказала она. – И стейк.
– Тебе с этим помочь?
«А я думала, ты уже и не спросишь», – подумала она про себя, но вслух сказала:
– Да.
На Гранд-Централ-Парквей было плотное движение: по обеим сторонам проспекта люди глазели на столб грязно-серого дыма, поднимавшийся из самолета, и на работу пожарных. Джастин попыталась унять сердцебиение при помощи биоритмических упражнений, которые выучила в прошлом году на семинаре в Дулуте. Ей удалось быстро вырваться на волю, загнав в угол человека в униформе словами:
– Я юрист из компании «Пэкер Брибис Нишман Грабт». И если вы думаете, что я буду стоять в очереди, то вы просто не понимаете, с кем связались.
Они подписали заявления об отказе от права на медицинскую помощь и еще несколько документов, представитель «УорлдУайд»
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107