   |
ал прошелся по комнате, резко мотая головой и нетерпеливо цокая языком. Кто-то умер. Его мать? – Что?
– Я сегодня совершил очень большую глупость.
– Ага, – сказала она и почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Это может быть что угодно. Она понятия не имела, на что он способен.
– Я думаю, я доигрался и меня уволят.
– За что?
– Понимаешь, я нагрубил Эберхарту.
– Что ты сделал?
– Они собирались вышвырнуть упаковку. Они уперлись, как ОСЛЫ, и довели меня до белого каления! Я больше не мог это выносить.
Она всегда знала, что в один прекрасный день болтовня доведет его до беды.
– И ты нагрубил генеральному? – Он прошелся по комнате. – Что ты ему сказал?
Он прислонился лбом к стене.
– Я не хочу об этом говорить.
– А что случилось потом?
– Не хочу об этом говорить.
Она еще не разобрала вещи. Можно просто отвезти их обратно, не распаковывая. Нет, нельзя.
– Где собака?
Он указал на кресло, где собака дрожала под грудой полотенец.
– Приходит в себя. Я ее выкупал.
– Пойдем, – Джастин надела туфли.
Они зашли в первую попавшую по дороге закусочную и сели у окна. Он сделал заказ, не устраивая цирка.
Черты его заострились, а лицо будто еще больше вытянулось вперед. Он бездумно пил вино и смотрел на улицу.
– Эй, сделай милость, брейся хоть иногда, – сказал он о женщине, которая проходила мимо по ту сторону стекла.
С Барри всегда было что-то не так. Она вдруг увидела его в пятнадцать – долговязый, неуклюжий, переполненный энергией, вечно во что-то вляпывается, на зубах скобки. В этом было что-то очень трогательное. Он постоянно не в ладу с самим собой. Барри сполз пониже на сиденье и откинул голову на спинку. Он смотрел на нее со смертельной усталостью в глазах. Джастин почувствовала, что, когда их взгляды встречаются, между ними пробегает электрический разряд. Это было странно и страшновато. Дело не в привязанности, не в хорошем сексе и не в том, чтобы есть не в одиночку. Она в него влюблена. Это ее очень встревожило. Люди не совершают саморазрушительных поступков без причины.
Принесли еду.
– Когда ты собираешься извиняться?
– Извиняться? – Напускная сонливость испарилась, он вскинулся и оскалился. – Почему это я должен извиняться? – Он такой младенец. – То есть я извинюсь за грубость. Непременно. Но я не извинюсь за то, что отстаивал свою позицию. – Он уже впал в неистовство, сжимая вилку. Он очень красивый мужчина.
Нет, она точно не в себе. Она еще и влюблена в идиота и грубияна Барри?
– Хорошо. Так тебе давно пора было оттуда убираться. Удивительно, что ты так долго продержался, – сказала она, и его лицо немного разгладилось. – Вот только почему было не подождать с оскорблениями в адрес генерального директора до того момента, пока ты не найдешь новую работу?
– Не надо, – сказал он виновато и набросился на салат с такой яростью, что один лист упал на ее новое зеленое платье. Он положил вилку. – Прости меня, пожалуйста. – Она проигнорировала протянутую ей руку и обмакнула край своей салфетки в воду. Как это могло случиться?
Вернувшись в квартиру, Джастин не могла придумать, чем заняться. Ей очень хотелось, чтобы здесь был кто-то еще – пусть даже Пиппа. Ей хотелось его выпороть. Он что, псих?
Зазвонил телефон. Барри испуганно поднял глаза.
– Возьми трубку, – попросила она. Он взял.
– Это тебя, – сказал он и протянул ей трубку. Что еще? – Я буду в душе. – Он потащился прочь, как ребенок, который разбил вазу, и ему теперь совестно.
– Помнишь дочь Фриды, Линду? – спросила Мириам, и это было вступлением к истории. – Очень милая девочка.
– Это которая танцовщица, да?
– Нет, то ее сестра, Стейси, стриптизерша. Большой скандал. Большой. Она не сказала Фриде и Джо. Но она танцевала в ночном клубе. Она уехала с игроком. Сбежала. Родители нашли ее в Балтимор-Лейн. Они добились, чтобы ее брак аннулировали. Она была несовершеннолетняя. А потом она встретила чудесного парня. Родила двоих детей. Как нормальный человек. Он был специалист по налогам. С ума по ней сходил. Она этого не заслуживала. А потом она встретила австралийца. И поехала в Рино за разводом. А потом переехала в Калифорнию, чтобы быть с австралийцем. У нее всегда кто-то был, у этой Стейси.
Эта женщина сошла с ума.
– И?
– Так вот Линда. Поехала в Хольок и вышла за доктора. Хорошего. Солидная практика, очень уважаемый в обществе.
– Я сегодня совершил очень большую глупость.
– Ага, – сказала она и почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Это может быть что угодно. Она понятия не имела, на что он способен.
– Я думаю, я доигрался и меня уволят.
– За что?
– Понимаешь, я нагрубил Эберхарту.
– Что ты сделал?
– Они собирались вышвырнуть упаковку. Они уперлись, как ОСЛЫ, и довели меня до белого каления! Я больше не мог это выносить.
Она всегда знала, что в один прекрасный день болтовня доведет его до беды.
– И ты нагрубил генеральному? – Он прошелся по комнате. – Что ты ему сказал?
Он прислонился лбом к стене.
– Я не хочу об этом говорить.
– А что случилось потом?
– Не хочу об этом говорить.
Она еще не разобрала вещи. Можно просто отвезти их обратно, не распаковывая. Нет, нельзя.
– Где собака?
Он указал на кресло, где собака дрожала под грудой полотенец.
– Приходит в себя. Я ее выкупал.
– Пойдем, – Джастин надела туфли.
Они зашли в первую попавшую по дороге закусочную и сели у окна. Он сделал заказ, не устраивая цирка.
Черты его заострились, а лицо будто еще больше вытянулось вперед. Он бездумно пил вино и смотрел на улицу.
– Эй, сделай милость, брейся хоть иногда, – сказал он о женщине, которая проходила мимо по ту сторону стекла.
С Барри всегда было что-то не так. Она вдруг увидела его в пятнадцать – долговязый, неуклюжий, переполненный энергией, вечно во что-то вляпывается, на зубах скобки. В этом было что-то очень трогательное. Он постоянно не в ладу с самим собой. Барри сполз пониже на сиденье и откинул голову на спинку. Он смотрел на нее со смертельной усталостью в глазах. Джастин почувствовала, что, когда их взгляды встречаются, между ними пробегает электрический разряд. Это было странно и страшновато. Дело не в привязанности, не в хорошем сексе и не в том, чтобы есть не в одиночку. Она в него влюблена. Это ее очень встревожило. Люди не совершают саморазрушительных поступков без причины.
Принесли еду.
– Когда ты собираешься извиняться?
– Извиняться? – Напускная сонливость испарилась, он вскинулся и оскалился. – Почему это я должен извиняться? – Он такой младенец. – То есть я извинюсь за грубость. Непременно. Но я не извинюсь за то, что отстаивал свою позицию. – Он уже впал в неистовство, сжимая вилку. Он очень красивый мужчина.
Нет, она точно не в себе. Она еще и влюблена в идиота и грубияна Барри?
– Хорошо. Так тебе давно пора было оттуда убираться. Удивительно, что ты так долго продержался, – сказала она, и его лицо немного разгладилось. – Вот только почему было не подождать с оскорблениями в адрес генерального директора до того момента, пока ты не найдешь новую работу?
– Не надо, – сказал он виновато и набросился на салат с такой яростью, что один лист упал на ее новое зеленое платье. Он положил вилку. – Прости меня, пожалуйста. – Она проигнорировала протянутую ей руку и обмакнула край своей салфетки в воду. Как это могло случиться?
Вернувшись в квартиру, Джастин не могла придумать, чем заняться. Ей очень хотелось, чтобы здесь был кто-то еще – пусть даже Пиппа. Ей хотелось его выпороть. Он что, псих?
Зазвонил телефон. Барри испуганно поднял глаза.
– Возьми трубку, – попросила она. Он взял.
– Это тебя, – сказал он и протянул ей трубку. Что еще? – Я буду в душе. – Он потащился прочь, как ребенок, который разбил вазу, и ему теперь совестно.
– Помнишь дочь Фриды, Линду? – спросила Мириам, и это было вступлением к истории. – Очень милая девочка.
– Это которая танцовщица, да?
– Нет, то ее сестра, Стейси, стриптизерша. Большой скандал. Большой. Она не сказала Фриде и Джо. Но она танцевала в ночном клубе. Она уехала с игроком. Сбежала. Родители нашли ее в Балтимор-Лейн. Они добились, чтобы ее брак аннулировали. Она была несовершеннолетняя. А потом она встретила чудесного парня. Родила двоих детей. Как нормальный человек. Он был специалист по налогам. С ума по ней сходил. Она этого не заслуживала. А потом она встретила австралийца. И поехала в Рино за разводом. А потом переехала в Калифорнию, чтобы быть с австралийцем. У нее всегда кто-то был, у этой Стейси.
Эта женщина сошла с ума.
– И?
– Так вот Линда. Поехала в Хольок и вышла за доктора. Хорошего. Солидная практика, очень уважаемый в обществе.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107