   |
Акустическая гитара, – сказал новый арт-директор.
– Подросток на качелях, – добавил новый копирайтер.
– Подросток на покрышке, раскачивается над залитым солнцем озером, – импровизировал Лен. – Вкуснятина, которую любят ваши мамаши.
У Барри совсем упало сердце.
– У меня кариес начинается от одних ваших разговоров. Послушайте, мамаши раскупают «Дижонский медовый с ранчо», не успеешь вилкой махнуть. Но они не купят конфеты, если их об этом конкретно не попросят. Нужно ориентироваться на детей, чтобы они довели мамаш до белого каления. У нас может быть основной брэнд, назовем его «Юркие ящерки»…
– Никто старше пяти лет от роду не попросит «Юрких ящерок», – насмешливо отрезал Райнекер. Все рассмеялись.
– Как ни назовите, – не сдавался Барри, – но потом должен стоять детский определитель. «Кусочки фруктов», «Кусочки фруктов от ящерки». Отдельные кампании, одна группа о другой не знает.
Ну почему ему всегда больше всех надо?
– Расширение линии. – Райнекер был недоволен его чрезмерным рвением.
– Помните фокус-группу на Рождество?
– Это было феноменально, – поддержала его Айрис. Самое время. – Дети просто с ума посходили. А рептилии сейчас в большом ходу.
– Кампания, проводимая сразу в двух направлениях..
– Вносит ненужную путаницу в умы людей и стоит в два раза больше, – закончил Райнекер, кривясь от отвращения. – Так мы ничего не добьемся. Соберите фокус-группу.
Барри и не ожидал такого взаимопонимания, как при работе с Херном, или свободы для маневров, как с Пластом. Но он надеялся – в дополнение к тому, что его подпускают ближе к источнику власти, – что он научится чему-нибудь у Райнекера. Однако всемилостивый повелитель был не в настроении наставлять.
Барри вернулся к себе за стол и постарался сосредоточиться. В путеводителе перечислялись только крупные достопримечательности. Ему хотелось ей позвонить, но он себя остановил. Его достало постоянно осторожничать с Джастин! Пора уже расслабиться и пустить все на самотек. Если они планируют отдохнуть вместе, почему бы ей, черт возьми, не познакомиться с его матерью?
Секретарь Боб снова попросил его подождать.
– Что? – Она была очень занята. Он сказал сквозь зубы:
– Я хочу познакомить тебя с моей матерью.
– Ладно, организовывай. – Джастин хотела, чтобы он положил трубку.
– Хорошо, – буркнул он и обиженно отключился.
На глаза ему попались осенние листья с обложки путеводителя, и он рассмеялся. Проклятый неврастеник.
В четверг вечером в дверь Барри позвонили. Вошла его мать Роза, мятая и измотанная, с торчащей вверх прядью белых волос. К его разочарованию, она даже не попыталась привести себя в порядок.
– Они весь список закупок переврали, – с нажимом сказала Роза, большая, грудастая. – Весь. Если бы я не проверила, осталась бы без сырья. – Она схватила телефон и сообщила его номер двум автоответчикам. Потрогала мятые складки на платье и тяжело уселась на диван, звякнув бусами. – Может, я отойду от дел.
– И что? Уедешь во Флориду, чтобы там умирать?
– Нет, чтобы жить. – Она зачерпнула морковкой немного соуса.
– Превратишься в тихое растение, как тетя Сильвия. Устрой себе каникулы, Роза.
– Я устраивала, – сказала она, шумно грызя морковь. – Ездила во Флориду. Ты все пропустил – было очень красиво. И очень легко.
Позвонили в дверь.
– Когда это «легко» означало «хорошо»? – спросил он.
– Легко – это когда выглядишь все лучше и лучше, – отозвалась она.
Это были всего лишь Карен и Карлос. Барри поцеловал сестру, у которой уже сейчас, в тридцать один, был изможденный вид и чрезмерно серьезное выражение лица, как у юной гимнастки. С тех пор как в седьмом классе у нее случилась анорексия, она стала похожа на пришельца. Карлос был выше ее сантиметров на тридцать, его светлые вьющиеся волосы и загорелое лицо лучились здоровьем, как будто он вытягивал цвет и жизненную силу из нее. Карлос занимался полировкой старой мебели и вроде бы приехал из Аргентины. У обоих были одинаковые сережки в левом ухе – значит ли это, что они помолвлены?
Позвонили в дверь. Шумно и поспешно вошла Джастин, извиняясь, на ней был ярко-синий костюм, который Барри не нравился. Когда все были представлены друг другу, он усадил мать в торец стола, сам сел напротив, Джастин и Пиппа устроились слева от него, Карен и Карлос – справа.
Джастин посмотрела на Пиппу, открыла рот и сразу закрыла.
– Давно вы занимаетесь этим
– Подросток на качелях, – добавил новый копирайтер.
– Подросток на покрышке, раскачивается над залитым солнцем озером, – импровизировал Лен. – Вкуснятина, которую любят ваши мамаши.
У Барри совсем упало сердце.
– У меня кариес начинается от одних ваших разговоров. Послушайте, мамаши раскупают «Дижонский медовый с ранчо», не успеешь вилкой махнуть. Но они не купят конфеты, если их об этом конкретно не попросят. Нужно ориентироваться на детей, чтобы они довели мамаш до белого каления. У нас может быть основной брэнд, назовем его «Юркие ящерки»…
– Никто старше пяти лет от роду не попросит «Юрких ящерок», – насмешливо отрезал Райнекер. Все рассмеялись.
– Как ни назовите, – не сдавался Барри, – но потом должен стоять детский определитель. «Кусочки фруктов», «Кусочки фруктов от ящерки». Отдельные кампании, одна группа о другой не знает.
Ну почему ему всегда больше всех надо?
– Расширение линии. – Райнекер был недоволен его чрезмерным рвением.
– Помните фокус-группу на Рождество?
– Это было феноменально, – поддержала его Айрис. Самое время. – Дети просто с ума посходили. А рептилии сейчас в большом ходу.
– Кампания, проводимая сразу в двух направлениях..
– Вносит ненужную путаницу в умы людей и стоит в два раза больше, – закончил Райнекер, кривясь от отвращения. – Так мы ничего не добьемся. Соберите фокус-группу.
Барри и не ожидал такого взаимопонимания, как при работе с Херном, или свободы для маневров, как с Пластом. Но он надеялся – в дополнение к тому, что его подпускают ближе к источнику власти, – что он научится чему-нибудь у Райнекера. Однако всемилостивый повелитель был не в настроении наставлять.
Барри вернулся к себе за стол и постарался сосредоточиться. В путеводителе перечислялись только крупные достопримечательности. Ему хотелось ей позвонить, но он себя остановил. Его достало постоянно осторожничать с Джастин! Пора уже расслабиться и пустить все на самотек. Если они планируют отдохнуть вместе, почему бы ей, черт возьми, не познакомиться с его матерью?
Секретарь Боб снова попросил его подождать.
– Что? – Она была очень занята. Он сказал сквозь зубы:
– Я хочу познакомить тебя с моей матерью.
– Ладно, организовывай. – Джастин хотела, чтобы он положил трубку.
– Хорошо, – буркнул он и обиженно отключился.
На глаза ему попались осенние листья с обложки путеводителя, и он рассмеялся. Проклятый неврастеник.
В четверг вечером в дверь Барри позвонили. Вошла его мать Роза, мятая и измотанная, с торчащей вверх прядью белых волос. К его разочарованию, она даже не попыталась привести себя в порядок.
– Они весь список закупок переврали, – с нажимом сказала Роза, большая, грудастая. – Весь. Если бы я не проверила, осталась бы без сырья. – Она схватила телефон и сообщила его номер двум автоответчикам. Потрогала мятые складки на платье и тяжело уселась на диван, звякнув бусами. – Может, я отойду от дел.
– И что? Уедешь во Флориду, чтобы там умирать?
– Нет, чтобы жить. – Она зачерпнула морковкой немного соуса.
– Превратишься в тихое растение, как тетя Сильвия. Устрой себе каникулы, Роза.
– Я устраивала, – сказала она, шумно грызя морковь. – Ездила во Флориду. Ты все пропустил – было очень красиво. И очень легко.
Позвонили в дверь.
– Когда это «легко» означало «хорошо»? – спросил он.
– Легко – это когда выглядишь все лучше и лучше, – отозвалась она.
Это были всего лишь Карен и Карлос. Барри поцеловал сестру, у которой уже сейчас, в тридцать один, был изможденный вид и чрезмерно серьезное выражение лица, как у юной гимнастки. С тех пор как в седьмом классе у нее случилась анорексия, она стала похожа на пришельца. Карлос был выше ее сантиметров на тридцать, его светлые вьющиеся волосы и загорелое лицо лучились здоровьем, как будто он вытягивал цвет и жизненную силу из нее. Карлос занимался полировкой старой мебели и вроде бы приехал из Аргентины. У обоих были одинаковые сережки в левом ухе – значит ли это, что они помолвлены?
Позвонили в дверь. Шумно и поспешно вошла Джастин, извиняясь, на ней был ярко-синий костюм, который Барри не нравился. Когда все были представлены друг другу, он усадил мать в торец стола, сам сел напротив, Джастин и Пиппа устроились слева от него, Карен и Карлос – справа.
Джастин посмотрела на Пиппу, открыла рот и сразу закрыла.
– Давно вы занимаетесь этим
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107