, – сказал он, поедая рис из сервировочной ложки.

, сказал он, поедая рис из сервировочной ложки. – И тогда я поменял билет. – Джастин смотрела на него так пристально, что его черты смазались, превращаясь в черно-коричневую маску. Она заболела. – И вот я здесь.

Он пошел вслед за незнакомкой на ее самолет, выбросив свой билет и забыв о семейных планах? Такого человека нельзя назвать уравновешенным и надежным. Разве за таких мужчин выходят замуж? Она в жизни не слыхала ничего более пугающего.

Она не знала, как на это отвечать.

То, что эта история заканчивается браком, не значит автоматически, что это – хорошо. Муж сестры Роберты сразу после свадьбы принялся ее бить, и им даже пришлось обращаться в суд, чтобы ему запретили к ней приближаться. Даг преследовал Харриет два года, а потом, через два месяца после свадьбы, он уже практически пропал без вести и появлялся только если ему нужно было дать кому-то поручение. И, конечно, посмотрите на ее отца. Десять лет все хорошо, а потом – бац, и все к черту.

С другой стороны, может ли союз с непредсказуемым, ненадежным человеком быть хуже, чем одиночество редкими свободными вечерами? Или с еще одной такой же подавленной одинокой женщиной в неуютных ночных заведениях, притворяясь, что это очень весело – под оглушительный грохот нелепой музыки смотреть, как зал наполняется малолетками из Нью-Джерси.

Почему он так долго ждал, прежде чем сказать ей об этом?

Каждый раз, как она позволяла себе расслабиться, Барри вытаскивал на свет какую-нибудь бомбу и швырял в нее, чтобы испортить ей настроение. На прошлой неделе, в годовщину авиакатастрофы, он повел ее кататься на коньках и рассказал, что точно знает: они были женаты в прошлой жизни.

– Я сразу понял это в Ла-Гардии по тому, как ты на меня посмотрела, – сказал он, и его лицо светилось любовью.

– Прекрати.

– Я совершенно серьезно, и ты знаешь, я не особенно увлекаюсь всякими духовными штучками. И Стелла мне кажется тоже в чем-то родной, – сказал он, дуя на свой горячий шоколад. – Я знаю, что мы с ней…

– Прекрати.

Он просто ненормальный. Джастин посмотрела на него пристально и попробовала представить себе, какие опасности он еще в себе таит.

И все-таки, когда он был усталый, когда болел, когда сидел и работал, уткнувшись в расстеленные на кофейном столике таблицы, он казался таким надежным, таким благопристойным; в такие минуты она думала, что поняла его полностью, и страх пропадал.

– Ну? – Барри улыбался во весь рот, крайне довольный собой. – Скажи что-нибудь.

Блинчики остывали. Джастин не хотелось думать о том, что может значить эта новая информация.

– Кто об этом знает? – спросила она.

– М-м, никто, – ответил он, превращаясь из пугающе нецивилизованного Барри в неловкого Барри-подростка.

– Давай оставим это между нами, – сказала она, пожимая его руку, чтобы закончить этот тревожный разговор.

Дома они сели на диван смотреть фильм-компромисс – «Из России с любовью». Он разминал ей ступни, она вязала.

– Эта самая пустая и сексистская чушь на свете, – сказала Джастин чуть позже, сначала-то она подумала, что фильм просто устарел. Она вышла на кухню.

– Слушай, – крикнул ей Барри, – в Чайнатауне сбили с ног и ограбили человека ста одиннадцати лет от роду. – Он читал «Пост». – Тот отказался от врачебной помощи и умер по возвращении домой.

– Ух ты, – удивилась она, открывая морозилку.

– Он был стариком уже пятьдесят лет.

– Даже больше, – сказала она, накладывая в миску мороженое. – Пятьдесят лет назад люди старились раньше.

– Стоит ли тебе это есть? – спросил он, когда она вошла в комнату.

Пусть и не смеет с ней этого начинать.

– Стоит, – сказала она и села. Он покряхтел и протянул руки. Она передала ему миску, он зачерпнул ложку и вернул миску ей.

– Фу, не хотел бы я прожить так долго, – признался он, поглаживая ее щиколотку.

Она встревоженно на него посмотрела.

– А ты хочешь? – спросил он. – Скажи, что хочешь столько прожить.

– Нет, но давай не будем об этом. Зазвонил телефон. Это была Лили, которая проработала в «Файнман Дингл О'Шонесси» четыре года, а сейчас представляла «Фосдейл Клит» в сделке

105 106