   |
целое визжащее и колышущееся существо с тысячами рук и ног.
Колин закашлялся и попытался встать, но из-за связанных веревками рук не смог удержать равновесия и снова упал на одно колено. Он запрокинул голову, пытаясь сделать вдох. Сквозь дымовую завесу он мельком увидел солдата номер пять с разинутым ртом, который тщетно пытался услышать что-либо в этом хаосе.
Солдат пропал из виду, когда на голову Колина грубо натянули мешок.
Спустя мгновение он почувствовал на себе невидимые руки. Они были повсюду: резко подняли его, потом взяли под мышки и за ноги и потащили головой вниз с эшафота.
Те, кто взял Колина в плен, бросились в обезумевшую людскую толпу, пришедшую посмотреть казнь, и спасли от виселицы Колина Эверси.
– Сукин сын!
Айзая замер. Из всех вульгарностей, которые он мог произнести в обществе, кто бы догадался, что именно эта ждала своего часа в укромном уголке его мозга? Но когда речь шла о семье Эверси, он полагал, что этим все сказано.
Он слышал взрывы, видел дым и понял: сегодня казни не будет. Айзая медленно повернулся.
Рука Виолетты с иглой и ниткой замерла на полпути к вышивке. Рука сына зависла над ферзем на шахматной доске. Неужели он собирался выиграть? Или мошенничал?
Все они смотрели на него. «Это чем-то напоминает Помпеи», – подумал Айзая. Словно один эпитет обездвижил их на целую вечность.
Айзая перевел взгляд на Фанчетту, ожидая увидеть укоризненный румянец на щеках или беспокойно сжимающиеся и разжимающиеся пальцы на коленях. Так было всегда, когда она чувствовала неуверенность.
Но руки Фанчетты спокойно лежали на обтянутых серым шелком коленях. Интересно, сколько стоит это платье?
– Я думаю, казни сегодня не будет, – сухо сказал Айзая.
– Колин Эверси такой симпатичный, – подала голос Виолетта, – как можно его повесить?
– Виолетта! – возмутилась кузина. Взгляды всех, кто был в комнате, устремились к Виолетте, которой это очень нравилось.
Айзая подумал было, что это разрядило напряженную тишину в комнате, но нет, на некоторое время она снова воцарилась.
Поэтому когда Фанчетта дважды хлопнула в ладоши, в звенящей тишине этот звук показался сродни взрывам на улице.
Рядом с ней появился человек в дорогой ливрее, расшитой золотом. Это тоже являлось одной из причин, по которой Айзая лишил жену содержания.
– Принесите еще хереса для всех, Освальд. Не вижу причины, почему бы вам не выпить за семью и за то, что мы вместе. Но боюсь, вам придется сделать это без меня. У меня очередной приступ головной боли, и я пойду к себе в комнату на время.
Дети искренне обожали мать. Она поднялась и вышла из комнаты, шурша шелком и слыша шепот сочувствия.
Айзая нахмурился, глядя ей вслед, затем подошел к Майлзу и сел напротив.
Сквозь волокна мешка Колин мог только с трудом дышать и с трудом смотреть. Он видел лишь тени и цветные пятна – людей или здания, – пока те, кто его нес, пробирались сквозь толпу. Отовсюду слышался шум: визжали женщины, откуда-то доносилась ругань, гул голосов и топот ног.
Они миновали кучку людей, которые пьяными голосами пели:
Похоже, мы никогда не увидим
Смерть Колина Эверси…
Эта проклятая песня жила своей жизнью.
Веревки врезались в запястья, руки онемели, но Колин держался изо всех сил, поскольку это было
Колин закашлялся и попытался встать, но из-за связанных веревками рук не смог удержать равновесия и снова упал на одно колено. Он запрокинул голову, пытаясь сделать вдох. Сквозь дымовую завесу он мельком увидел солдата номер пять с разинутым ртом, который тщетно пытался услышать что-либо в этом хаосе.
Солдат пропал из виду, когда на голову Колина грубо натянули мешок.
Спустя мгновение он почувствовал на себе невидимые руки. Они были повсюду: резко подняли его, потом взяли под мышки и за ноги и потащили головой вниз с эшафота.
Те, кто взял Колина в плен, бросились в обезумевшую людскую толпу, пришедшую посмотреть казнь, и спасли от виселицы Колина Эверси.
– Сукин сын!
Айзая замер. Из всех вульгарностей, которые он мог произнести в обществе, кто бы догадался, что именно эта ждала своего часа в укромном уголке его мозга? Но когда речь шла о семье Эверси, он полагал, что этим все сказано.
Он слышал взрывы, видел дым и понял: сегодня казни не будет. Айзая медленно повернулся.
Рука Виолетты с иглой и ниткой замерла на полпути к вышивке. Рука сына зависла над ферзем на шахматной доске. Неужели он собирался выиграть? Или мошенничал?
Все они смотрели на него. «Это чем-то напоминает Помпеи», – подумал Айзая. Словно один эпитет обездвижил их на целую вечность.
Айзая перевел взгляд на Фанчетту, ожидая увидеть укоризненный румянец на щеках или беспокойно сжимающиеся и разжимающиеся пальцы на коленях. Так было всегда, когда она чувствовала неуверенность.
Но руки Фанчетты спокойно лежали на обтянутых серым шелком коленях. Интересно, сколько стоит это платье?
– Я думаю, казни сегодня не будет, – сухо сказал Айзая.
– Колин Эверси такой симпатичный, – подала голос Виолетта, – как можно его повесить?
– Виолетта! – возмутилась кузина. Взгляды всех, кто был в комнате, устремились к Виолетте, которой это очень нравилось.
Айзая подумал было, что это разрядило напряженную тишину в комнате, но нет, на некоторое время она снова воцарилась.
Поэтому когда Фанчетта дважды хлопнула в ладоши, в звенящей тишине этот звук показался сродни взрывам на улице.
Рядом с ней появился человек в дорогой ливрее, расшитой золотом. Это тоже являлось одной из причин, по которой Айзая лишил жену содержания.
– Принесите еще хереса для всех, Освальд. Не вижу причины, почему бы вам не выпить за семью и за то, что мы вместе. Но боюсь, вам придется сделать это без меня. У меня очередной приступ головной боли, и я пойду к себе в комнату на время.
Дети искренне обожали мать. Она поднялась и вышла из комнаты, шурша шелком и слыша шепот сочувствия.
Айзая нахмурился, глядя ей вслед, затем подошел к Майлзу и сел напротив.
Сквозь волокна мешка Колин мог только с трудом дышать и с трудом смотреть. Он видел лишь тени и цветные пятна – людей или здания, – пока те, кто его нес, пробирались сквозь толпу. Отовсюду слышался шум: визжали женщины, откуда-то доносилась ругань, гул голосов и топот ног.
Они миновали кучку людей, которые пьяными голосами пели:
Похоже, мы никогда не увидим
Смерть Колина Эверси…
Эта проклятая песня жила своей жизнью.
Веревки врезались в запястья, руки онемели, но Колин держался изо всех сил, поскольку это было
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107