ки. Затем она появилась перед открытым окном и, не

ки. Затем она появилась перед открытым окном и, несмотря на свои юбки, грациозно и решительно села на подоконник.

– Ты был не прав, – послышался ее голос.

– Я? – Сердце Колина колотилось в грудной клетке в бешеном темпе. Он едва мог говорить. – В чем?

Мэдлин сидела на подоконнике, обхватив руками колени. Словно решала, заходить или нет.

– Я не самый смелый человек.

– Конечно, это неправда.

Мэдлин хмыкнула, затем посмотрела вниз, прикидывая высоту подоконника над полом. Решив, что ничего опасного нет, она спустила ноги, спрыгнула и, подойдя к кровати села в ногах.

Он ждал, когда она заговорит. Мэдлин вновь обхватила колени руками и смотрела скорее на противоположную спинку кровати, чем на него. Она была в темном платье.

– Ты не женился на Луизе? – спросила она тихо. Она скорее утверждала, чем спрашивала, потому что сидела на его кровати, в доме Эверси, и Луизы здесь не было.

– Нет. Я собираюсь жениться на тебе.

– Ну хорошо. – Мэдлин помолчала.

– Не бойся, Мэдлин, – засмеялся Колин.

Мэдлин вздернула подбородок:

– Я не…

– Боишься-боишься. И я тоже, но этого следовало ожидать, потому что я – ужасный трусишка.

Он сказал это, потому что знал, что она станет самоотверженно защищать его.

– Ты, возможно, самый смелый, самый безупречный человек здесь, Колин Эверси.

Колин рассмеялся, и Мэдлин испуганно зашикала на него.

– Безупречный для тебя, может быть. Поцелуй меня, Мэд.

Мэдлин выполнила просьбу, немного неловко наклонившись вперед и прижавшись губами к его губам. От ночного воздуха губы ее были холодными, но он достаточно быстро согрел их.

Колин вздохнул, прижался щекой к ее щеке, чтобы его тепло согревало ее. Он вдыхал ее запах. Мэдлин.

– Что с Луизой? – прошептала Мэдлин рядом с его щекой, теснее прижимаясь к нему.

– Тебе это интересно?

Мэдлин подалась назад и пожала плечами, глядя куда-то через его плечо.

– Луиза была рада видеть меня живым. Она вышла замуж за Маркуса, и я уверен, что они будут счастливы. А для меня огромное счастье заключается в том, что остаток жизни я проведу с тобой.

Повисла тишина.

– Ты любишь ее?

– Да.

Мэдлин попыталась отодвинуться от него, но Колин обнял ее, не выпуская из объятий.

– Я люблю ее как… воспоминания о юности. Или как люблю своих сестер, Женевьеву и Оливию. Я не хотел говорить, что я не люблю ее, потому что это была бы неправда, а я не хочу тебе лгать. Но разве ты не понимаешь? Ты – в моем сердце. Ты – любовь. Я люблю тебя. Я не могу жить без тебя. Я… ради Бога, не заставляй меня говорить все это. Я чувствую себя романтическим идиотом. Теперь ты понимаешь? Скажи, что понимаешь.

– Я понимаю, – улыбнулась Мэдлин своей чарующей улыбкой.

Колин почувствовал, что его грудь заполняет радость.

– Думаешь, тебе понравится жизнь здесь, в Суссексе, Мэдлин? На ферме?

– Не знаю, – честно призналась она.

– Полагаю, придется привыкать, – улыбнулся Колин.

– Я постараюсь, – быстро добавила Мэдлин.

– Мы никогда не станем скучать – так же быстро пообещал Колин.

– Никогда, – согласилась Мэдлин.

– Через десяток лет мы остепенимся.

Мэдлин вздохнула,

105 106