от беседы. Услышав в трубке голос Кэрлис, кото

от беседы.

Услышав в трубке голос Кэрлис, которая отчиталась о встрече, Уинн спросил, есть ли у нее особая склонность к работе в отделе по связям с общественностью.

– Да нет, – откликнулась она. Тяжелая атмосфера, царившая в «Суперрайте», ей явно не поправилась. – Не сказала бы. Я просто ищу хорошую работу в классной компании.

– Я спрашиваю просто потому, что у меня тут кое-что подвернулось сегодня утром. Фирме «Бэррон и Хайнз» нужны составители рекламных текстов. Хотите наведаться туда?

Если «Суперрайт» был воплощенная респектабельность, «Бэррон и Хайнз» были воплощением блеска и показухи. Они представляли Челлини, легендарного итальянского кожевенника, которому принадлежали магазины на Пятой авеню, Родео-драйв и Уорт-авеню, а помимо того, кинофабрика и газетный концерн на Западном побережье. Фирма также представляла интересы частных клиентов, среди которых был Серджио Малитерано – суперзвезда современной оперы, а также – с недавних времен – крупный биржевик по имени Лэнсинг Кунз. Помещались «Бэррон и Хайнз» в Олимпийской башне, построенной Онассисом, где располагалась также ослепительная штаб-квартира Хэлстона. Напротив был собор св. Патрика, а рядом, к югу, – Сакс. В квартале отсюда был «Картье», а напротив – Рокфеллеровский центр. Да, явно территория скоростных перевозок, сказала себе Кэрлис. Том Штайнберг, который отвечал здесь за финансы, провел с Кэрлис собеседование и после коротких консультаций с Джошуа Хайнзом и Кирком Арнольдом в тот же день позвонил Кэрлис и предложил ей работу в отделе, который, как он выразился, занимался «персонами». Под персонами он понимал частных клиентов, в противоположность компаниям. «Персоны», подчеркнул Штайнберг, явно забрасывая крючок, это либо знаменитости, либо те, кто станут знаменитостями завтра.

– Ну как, готовы? – спросил он. – Вы-то нам подходите.

– Можно мне подумать до понедельника? – спросила Кэрлис, не выдавая своей радости. К тому же стоит посоветоваться с Нормой. Подходите! Тон ей уже нравился.

– Идет, – сказал он. – Но только до понедельника.

– Вы правильно поступили, – сказал ей по телефону Уинн Розье мягким обволакивающим тоном. – Я имею в виду, правильно сделали, испросив время подумать. Я позвоню сейчас в «Суперрайт» и скажу, чтобы они поторопились с решением.

В пятницу Кэрлис получила два предложения на должность составителя текстов. Платили там и там одинаково и гораздо больше, чем в телефонной компании. Но отличались работодатели друг от друга, рассказывала Кэрлис Норме, как день от ночи. В «Суперрайте» царила похоронная атмосфера. У «Бэррона и Хайнза» было все по-другому. У нее было предчувствие, что здесь можно встретить интересных людей. Под интересными людьми она имела в виду интересных мужчин.

– Сочинять пресс-релизы о корпоративной политике компании «Суперрайт», наверное, так же скучно, как работать в телефонной компании, – говорила она Норме. – Другое дело, если сказать не вечеринке, что работаешь на Серджио Малитерано. На тебя сразу обратят внимание.

– Ясно, ясно, – откликнулась Норма, соглашаясь с приятельницей в том, что быть рядом со знаменитостями – это здорово. Возбуждает.

– Так ты думаешь, что стоит выбрать «Бэррона и Хайнза»?

– Это не я, это ты так думаешь, – дипломатично сказала Норма, не желая оказывать на Кэрлис никакого давления.

– Итак, «Бэррон и Хайнз»! – делая выбор, который она, собственно, сделала сразу, воскликнула Кэрлис.

В понедельник Кэрлис ушла с работы немного пораньше и к пяти уже была в агентстве «Эрроу».

– Я решила остановиться на «Бэрроне и Хайнзе», – объявила она.

– Вы, должно быть, ясновидящая, – сказал Уинн, одаривая ее особенной, располагающей улыбкой. – У «Суперрайта» дела идут неважно. В век реактивных двигателей они передвигаются на дрожках, – конфиденциально поделился он, делая какие-то пометки на ее заявлении ручкой «Монблан», которую купил по дешевке у одного коммивояжера. – Завтра с самого утра принесу дурные вести «Суперрайту» и добрые – «Бэррону и Хайнзу».

– Спасибо, я вам очень признательна, – серьезно сказала Кэрлис. В Уинне Розье она уже видела союзника. – Еще раз спасибо.

– Да не за что, – сказал он, любовно приглаживая свои густые шелковистые волосы. – Мне ведь как раз за то и платят, что я подыскиваю людям работу. Я получаю хорошие комиссионные. В данном случае контракт будет стоить вам месячной зарплаты. Ведь я посылаю вас в два места, и не моя вина, что вы получили два предложения, одно из которых отвергли. Там, кстати, были недовольны, и мне пришлось всячески ублажать их, чтобы выпутаться, – или, может, лучше сказать, вас выпутать из этой истории?

Он протянул к ней через стол на подпись какой-то документ, по виду контракт.

– Во всяком случае, – сказала Кэрлис, подписывая бумаги и безуспешно пытаясь понять логику собеседника, – я вам весьма обязана. – Потом, когда дело уже будет сделано, Норма скажет ей, что Уинн просто надул ее.

– Ладно, ладно, – кивнул он, принимая ее благодарность. Он бросил взгляд на часы. Было только полшестого. – Мне надо как-то убить час, – неожиданно заявил он. – Может, выпьем чего-нибудь?

Кэрлис радостно вспыхнула, как огни на рождественской елке, а Уинн удовлетворенно решил, что оказал ей услугу, пригласив разделить компанию. Он был горд собой.

На следующее утро Кэрлис подала Бобу Райану заявление об уходе.

– Думаете, вы кому-нибудь понадобитесь? – спросил он, недовольный тем, что от него уходят.

– Три года назад я понадобилась вам, – напомнила Кэрлис, не упуская случая парировать подковырку. – Или забыли?

Кэрлис ждала первого выхода на новую работу так, как некогда ждала начала учебного года. А тут еще Уинн сказал, что позвонит, когда они прощались у бара рядом с Гранд-Сентрал, куда он ее пригласил. В этих случаях Кэрлис всегда верила мужчинам, хотя по опыту знала, что они почти никогда не выполняют обещания. И Уинну Розье она тоже поверила. Норма сказала, что она тешит себя иллюзиями.

В тот понедельник Кэрлис собиралась на работу,

4 5 6 7 8 9 10 11 12 13