Норма полагалась на «Вог», «Мадемуазель» и «Кос

Норма полагалась на «Вог», «Мадемуазель» и «Космополитен».

– Прежде всего – прическа, – объявила она. «Вог» считает, что нужна укладка. Она показала Кэрлис фотографии с разными типами укладки. Самая лучшая рекламировалась дамским парикмахером по имени Жюль.

– Это знаменитость, – сказала Норма, которая всегда была в курсе светских сплетен и публикаций в «Нэшнл инквайерер». – Я читала, что он обслуживает Кэнди Берген.

– Думаешь, тебе удастся сделать что-нибудь похожее?

– Попробую, – сказала Норма. Она всегда стриглась сама, и получалось у нее неплохо. На сей раз она тоже не подкачала, уложив волосы Кэрлис волнами и убрав спереди – точь-в-точь как Жюль – немного больше, чем сзади. Правда, подрезать такую челку, падавшую на лоб, как на фотографии, храбрости ей не хватило. Тем не менее обеим прическа понравилась. Надо же, прическа как в «Воге», говорила про себя Кэрлис. А Норма сказала, что так лучше подчеркивается овал лица.

– Так, теперь платье, – скомандовала Норма.

В четверг вечером, когда все магазины были открыты допоздна, Кэрлис, получив от Нормы четкие инструкции (сама она была занята – в третий раз переделывала очередную рекламу и потому не могла сопровождать подругу), отправилась в «Мэйсиз», в отдел, где продают одежду для молодых служащих. Она перебирала во множестве развешанные платья, отказавшись от помощи продавщицы – юной модницы – немыслимо длинные космы, сложенные в прическу «обезьяна», миди-юбка, тесно схваченная поясом леопардовой раскраски, и черные кожаные туфли на высоких каблуках. Кэрлис подождала, пока освободится продавщица постарше и поскромнее – в темном костюме и красном свитере. Очки в алой пластиковой оправе на темном шнурке спускались с шеи на плоскую грудь. Она тщательно протерла их, нацепила на нос и взглянула выжидающе на Кэрлис.

– Мне бы надо платье на каждый день, ходить на работу, – нервно проговорила Кэрлис. – Я хочу получить место в компании по скоростным перевозкам.

– Тогда вам нужен костюм, – внушительно сказала продавщица и предложила Кэрлис три на выбор.

– Мне нравится серый, – сказала она, решив, что это хороший скромный цвет.

– А мне кажется, костюм цвета морской волны лучше подойдет, – сказала продавщица. – Это цвет власти.

Кэрлис никогда не сталкивалась с таким сочетанием, но именно это явно имел в виду Уинн Розье. Выписывая чек на покупку, Кэрлис вполуха слушала, что ей говорила продавщица.

– Вы сделали хороший выбор. Этот костюм сделан по лекалам Келвина Кляйна, – конфиденциально добавила она.

– Теперь дело за косметикой – так, чтобы черты лица не смазывались при ярком кабинетном освещении, – наставляла подругу Норма, слово в слово цитируя «Мадемуазель».

В субботу, когда Норма пошла с Банни и Элис к ветеринару, Кэрлис направилась в «Блумингдейл». Гример за прилавком предлагал бесплатно на пробу разные цвета. Он был меньше ростом и хрупче, чем Кэрлис, – тонкий, как былинка, и легкий, как бабочка. У него была чистая бархатистая кожа и огромные, поразительно живые глаза – глаза лани; быть может – а впрочем, поручиться нельзя, – они были чуть-чуть подведены серым карандашом.

– Отличная кожа и отличные зеленые глаза, – мягко произнес он, когда Кэрлис села перед ним на стул. Он осторожно взял ее за подбородок и принялся изучать лицо во всех ракурсах. – Кожа у вас как бархат, а глаза – мечта фотографа – большие и широко расставленные. Беда только в том, что их не видно под этими бровями. Я немного выщиплю их и приведу в порядок. А потом найдем нужную тень и тушь для ресниц – и глаза приобретут изумрудный цвет.

Быстрыми и уверенными движениями он принялся выщипывать брови, одновременно придавая им форму. Затем стал накладывать крем, тени, тушь для ресниц, маскару и помаду, время от времени отступая на шаг и рассматривая свою работу. Закончив, он протянул ей ручное зеркало.

– Нравится? – спросил он, и в голосе его звучало такое же желание угодить, какое всегда испытывала Кэрлис.

– О да! – сказала Кэрлис, придя в совершенный восторг от собственного вида. Буквально несколькими движениями щеточек и пальцев он удлинил ей скулы. Большие, таинственно затемненные глаза, которые некогда скрывались за густыми бровями, теперь и впрямь приобрели изумрудный цвет. А рот сделался слегка терракотового оттенка, что придало губам мягкую чувственность, а зубам ослепительную белизну. – Я такая красивая!

Она неохотно вернула ему зеркало и на пятьдесят долларов купила косметики и разнообразных кисточек, которыми орудовал гример. Теперь придется занимать у Нормы до получки. Протягивая ей пакет с покупками, гример объяснил, как с ними обращаться. Он сказал, как накладывать тени и румяна и делать ямочки под скулами, как использовать помаду, чтобы губы выглядели мягче и привлекательнее – естественно, но только лучше, чем естественно.

– Вы впрямь красивы, – сказал он мягко и проникновенно, когда она уже собралась уходить. – И у вас потрясающие глаза. Когда будете заниматься косметикой, следите прежде всего за ними. – Он явно был педиком, но Кэрлис на это было наплевать. Она оценила комплимент, ибо знала, что он заслужен. Про себя она всегда была уверена в своей красоте. Просто люди не давали себе труда как следует вглядеться в нее. И потому ничего не замечали.

По дороге домой из «Блумингдейла» Кэрлис купила газету с объявлениями о найме.

Агентство «Эрроу» повторило свое объявление недельной давности. Стало быть, вакансия в «Суперрайте» еще не занята. В понедельник утром, без четверти девять Кэрлис снова оказалась в знакомом здании. И снова секретарша еще не пришла, так что Кэрлис сразу направилась в кабинет Уинна Розье. Помня наставления Нормы действовать решительно, а также слова Уинна о ее чрезмерной застенчивости, Кэрлис уверенно постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

– Мистер Розье? – спросила она.

– Да, слушаю вас. – Он причесывался, но, увидев перед собой симпатичную женщину, сразу же отложил щетку для волос. Костюм на ней, по его мнению, был явно от Келвина

3 4 5 6 7 8 9 10 11 12